Беременность в позднем Средневековье

Чтобы лучше понять, как чувствовали себя беременные женщины ушедших столетий, нам нужно абстрагироваться от наших сегодняшних представлений о беременности. Сейчас женщина обычно знает, что ждет ребенка, по результатам тестов или УЗИ, хотя еще ничего не ощущает. Невидимый ребенок становится реальностью.


У женщин позднего Средневековья, разумеется, еще не было таких методов. Для них точным доказательством беременности были первые толчки в животе, то есть, примерно в середине срока. Только тогда беременность ощущалась на эмоциональном уровне. По характеру движений будущие матери пытались угадать пол ребенка. Магдалена Баумгартнер из Нюрнберга писала об очень интенсивных толчках и была уверена, что это мальчик: "Он прыгает! Хвала Господу! Думаю, ребенок будет мальчуганом". Ребенок мужского пола всегда был более предпочтительным. Это желание заходило так далеко, что Эразм Эбнер по умолчанию считал, что у его друга родится сын, и даже заключил спор на этот счет; когда же вышеупомянутый будущий отец навестил астролога, он говорил без тени сомнений: "Мой сын родится под знаком Солнца". 

 

Венок Благовещения в Лоренцкирхе, Нюрнберг. Ангел приносит Марии радостную весть.

Аббатиса, писательница и исследовательница Хильдегард фон Бинген еще в 12 веке изложила теорию определения пола ребенка: "Если мужчина изливает сильное семя в лоно женщины, испытывая к ней любовь и привязанность, и женщина в то же время испытывает любовь к мужчине, будет зачат ребенок мужского пола, потому что так это предусмотрено Господом. Этот мальчик будет умен и добродетелен. Но если женщине не достает любви к мужчине, а только мужчина в момент зачатия любит женщину, будет зачат также младенец мужского пола, если у мужчины сильное семя, так как чувства мужчины перевешивают. Но этот мальчик будет слабым и не будет обладать большими достоинствами. Если же семя мужины слабое, но он любит женщину и привязан к ней, как и она к нему, они произведут добродетельную девочку. Если только мужчине нужна женщина, а он не нужен ей, или только женщина испытывает любовь к мужчине, а семя мужчины в такие моменты жидкое, родится девочка. Если семя сильное, но ни мужчина, ни женщина не любят друг друга, родится мальчик, но он будет неприятным человеком. Если же семя слабое, и родители не испытывают приязни друг к другу, они произведут на свет девочку с мрачным характером. Женщины, полные от природы, превосходят силой натуры мужчину, и родят детей, похожих на них. Худые же женщины обычно рожают детей, схожих обличьем с отцом. Во время роста Луны семя сильное, во время убывания - слабое, и дети, зачатые в это время, будь то мальчики или девочки, родятся слабыми и не слишком прилежными". 


Женщинам были известны разные признаки беремености: насморк и зябкость, закрытая шейка матки, отсутствие менструации, изменение пищевых пристрастий, о чем Магдалена Баумгартнер с облегчением писала вскоре после завершения первой беременности: "Мне снова нравятся еда и напитки, и вино тоже". Другими признаками были обмороки, тяжесть внизу живота, бледность, тошнота, зубная боль, красное лицо. У каждой женщины был свой набор признаков, но это всегда было только предположение, только страх или надежда. 


Точная дата зачатия обычно тоже оставaлась загадкой. Катарина Шойрль каждый раз просчитывалась с днем родов: "Мать считала от первого августа и думала разрешиться от бремени ко дню святой Вальпургии", что оказалось ошибкой. Она полагала, что младенец родился уже через восемь месяцев, на самом же деле она ошиблось в рассчетах, потому что отец сообщает: "Ребенок родился с ногтями и выглядит хорошо развитым и здоровым". 

 Пока женщина не ощущала толчков изнутри, она могла предполагать беременность или опасаться опасного "затора" ежемесячной менструальной крови. По мнению медиков того времени, конституция мужчины была сухой и горячей, и в его организме "вредные соки" сгорали  сами собой, а холодной и влажной природе женщин были необходимы регулярные кровотечения, чтобы очиститься.  Менструация считалась крайне важной для здоровья, и ее отсутствие следовало лечить. Лечили при помощи различных отваров, которые призваны были "открыть заторы". Таким образом, в искусственные выкидыши никто не верил, и женщины были избавлены от психологических травм.


В каталоге нюрнбергского врача Георга Пальмы, который практиковал в начале 16 века, содержится рецепт "Как создать и пробудить менструацию", в котором среди прочих лекарственных средств перечислена рута, используемая в других случаях для абортов. Обвиняемая в детоубийстве (к которому приравнивались аборты) так описывает свой выкидыш перед нюрнбергским Городским Советом: "будто из тела вышел какой-то осколок". 


Женщины, незащищенные социально, которые ни в коем случае не хотели появления ребенка, пытались как можно дольше скрывать свою беременность. Самым очевидным доказательством для посторонних был большой живот, который не обязательно должен был объясняться беременностью. Так, в 1607 году деревенская служанка Маргарета Марранти из Дюрренхофа отрицала свое положение до последнего; в конце концов, родила ребенка самостоятельно и утопила его в Пегнице. Ей удалось дурачить свою хозяйку до самых родов. 
 

Фрагмент барельефа из церкви Св. Якоба, Нюрнберг.


Именно протоколы дел о детоубийствах наиболее подробно описывают беременность, как ее видело современное им общество. Если женщину подозревали в том, что она намеренно выполняла самую тяжелую работу, чтобы избавиться от плода, это выступало смягчающим обстоятельством, если ребенок еще не появился на свет. Она была еще "несведущей, что несет плод в своей утробе". Но если у женщина прежде уже рожала, считалось, что "беременость не была для нее неизведанным чувством". В таких случаях Совет не знал жалости. То есть, общество не исходило из того, что беременность - "естественное ощущение". Поэтому многодетные матери считались экспертами и могли консультировать менее опытных товарок.


Недостаточные знания о зародыше и его развитии приводили к совершенно другим выводам, чем те, которые знакомы современному человеку. Речь шла о "плоде тела", который вынашивала женщина. Нерожденный ребенок был только ожиданием, и лишь после рождения становился реальностью. Женщина могла нести в себе "жидкость или чудовище", или "лунного теленка", как утверждали в 18 веке, когда недоношенного младенца не считали ребенком. Если в результате выкидыша появлялась "несформированная масса", дело о детоубийстве не заводилось, как в случае Элизабет Пессолдтин, которую нюрнбергский Совет освободил на суде. Поэтому вполне объяснимо, что в хрониках Нюрнберга в 1374 году появилась запись, что жена ткача родила "ребенка с собачьей головой". Скорее всего, речь шла о недоношенной беременности.
 

Похожие статьи:


Внебрачные дети и детоубийства.