Как умирали в средние века

Смерть повсюду окружала средневекового человека, ведь, по сути, вся его жизнь была подготовкой к смерти. Важно было оставаться благочестивым и богобоязненным. Многочисленные изображения Страшного Суда в церквях напоминали о том, что будет с грешниками. 

Портал церкви Св. Лоренца в Нюрнберге


До того, как в Нюрнберге в начале 16 века было принято революционное решение вынести кладбище за городские стены (и вскоре это веяние распространилось по всей Европе), мертвых погребали возле церквей, то есть, в самом центре города. Возле церквей Св. Лаврентия и Св. Себальда в Нюрнберге до сих пор сохранился абрис старых кладбищенских стен. Самых знатных горожан хоронили непосредственно в церкви, поднимая для этого плиты, а высшей привилегией было погребение неподалеку от алтаря. Эти кладбища также были частью будничного "мементо море" средневекового человека. 


И вообще смерть была гораздо более открытым актом, чем сегодня. В 13 веке установился обычай: если священника звали к последнему причастию, звонил церковный колокол, и паства собиралась, чтобы сопроводить духовника к дому умирающего, а потом обратно в церковь. Один из прихожан шел рядом с пастором и нес заженный фонарь. Когда прохожие видели эту процессию, они сразу понимали, о чем речь, и падали на колени и крестились. По фонарю можно было понять, совершил ли умирающий псоледнее причастие: если он терял сознание до прихода священника, фонарь не гасили и на обратной дороге в церковь. После смерти следовало провести ряд ритуалов.

Так, умершему закрывали глаза и рот. Глаза - чтобы символизировать сон до Страшного Суда, а рот - чтобы душа не вылетела и не бродила, неприкаянная, среди живых.

Не принято было использовать собственные саваны. Их предоставляли городские власти - за деньги. Существовали и другие запреты. В 14 веке в Нюрнберге было запрещено зажигать вокруг тела больше двенадцати свечей, при этом вес свечей не должен был превышать двух фунтов. "Щиты мертвых" не должны были стоить больше трех гульденов, и дозволялось изображать на них только герб покойного. Так пытались уравнять перед лицом смерти и богатых, и бедных.


Тело укладывали на посыпанную золой ткань, которую расстилали на соломе. Женщины, как близкие, так и приглашенные плакальщицы, рыдали и раздирали на себе одежды (этот обычай до сих пор сохранился в некоторых странах). Считалось, что с последним вздохом душа покидает тело и нужно как следует сопроводить ее в путь. Окна в комнате с умирающим открывали, чтобы не затруднять душе выход из дома прямиком на небеса. Затем тело омывали, заворчаивали в саван и несли в церковь на всеобщее обозрение. Там близкие и соседи должны были находиться возле мертвого до самых похорон. Иногда такие бдения переходили в игры в карты и попойки. В самой церкви пить было нельзя, но выпивали в комнате покойного.


Черный цвет как знак траура еще не был распространен в то время, этот обычай пришел позже из Италии. Хоронили обычно прямо в саване, без гроба. Гроб использовался только в исключительных случаях, обычно при похоронах аристократов.
 

Был известен только один способ погребения: в земле. Сжигать мертвое тело в христианском мире было не принято, если речь не шла о казненных. Тогда сожжение мертвого тела было одной из символических частей публичной казни.

Посмертные щиты семейства Штромер в церкви Св. Лоренца


Люди пытались умереть дома. Если путешественник чувствовал приближение скорой смерти, он стремился как можно скорее возвратиться домой, если речь не шла о паломниках. Смерть в паломничестве считалась благословенной: ведь святой сопровждал пилигрима. Особенно почетно было умереть по дороге в Иерусалим.


Уже в средние века людям были известны симптомы приближающейся смерти. Ее определяли по температуре тела, по изменению цвета кожи, по выражению глаз, по чувствительности к боли. Самое позднее, в это время умирающий составлял завещание, которое в присутствии друзей и близких подписывал нотариус. Затем следовала предсмертная исповедь. Светские лица исповедовались наедине со священником, в монастырях исповедь была публичной.
 

Каялись в таких грехах как зависть, злоба, жадность, гнев, в особых случаях в нарушении супружеской верности, в зоофилии, в лжесвидетельствах, воровстве, грабеже, убийстве, взяточничестве, пренебрежении к нищим и к членам семьи...


В особых случаях, например, при смерти во время боя, дозволялось покаяться не священнику, а любому человеку, который был рядом. После этого человек считался таким же безгрешным, как после крещения. 
Обряд оплакивания покойного был важен с двух точек зрения: он были призван отгонять демонов и одновременно служил оповещением о смерти. Люди побогаче нанимали специальных плакальщиц: чем больше было денег, тем дольше они публично оплакивали покойного. Впрочем, закон запрещал плач на могилах дольше тридцати дней. Плакальщицами обычно были "духовные сестры": женщины, живущие в общинах наподобие монастрыских, но не принадлежавших ни к какому ордену. Тихая скорбь была чужда средневековому обществу: громкие стоны и крики были знаком почитания покойного. В Нюрнберге этот обычай запретили довольно рано, уже в 15 веке, из тех же соображений уравнивания всех перед лицом смерти: ведь бедняки не могли позволить себе плакальщиц.

 

Плакальщицы на надгробии Конрада Гросса во дворе госпиталя Св. Духа, Нюрнберг

Страх перед мертвыми, несмотря на постоянные напоминания о смерти, был достаточно сильным у средневековго человека. Люди боялись прикасаться к мертвому телу или в одиночку ходить через кладбище. И этот страх имел основания. В то время трупы закапывали неглубоко, и если шел дождь, он вполне мог смыть землю с тела. Естественный процесс разложения и животные, которые обгладывали кости, приводили к страшным историям о руке, высунувшейся из могилы, якобы в наказание за лжесвидетельство. Некоторые уверяли, что слышали, как мертвецы жуют и глотают. Люди тогда не знали о газах, которые образуются в разлагающемся теле и производят соотвествующие звуки.

 Чтобы душа не вернулась на землю в виде призрака, мертвецам вкладывали в руку монету, которую те должны были заплатить при переходе границы из мира живых в мир мертвых.

"Бартоломеус Виатис II на смертном одре", Германский национальный музей.

После смерти тело покойного выставляли в церкви на всеобщее обозрение, это могло продолжаться от трех дней до четырех недель. Чем богаче был усопший, тем пышнее было его убранство. Императоры и короли часто подавали пример христианского смирения: Габсбургов почти всегда хоронили в простой черной одежде.